Анна Школьная, 4 May 2017 Культура
Чудо обыкновенное
Написать автору

В театре студии «Enfant-terrible» - премьера. «Ваня Датский». Слышишь имя Бориса Шергина и ждешь сказку. Что-то вроде «Волшебного кольца». Но то, что происходит на сцене, не просто сказочно, это чудо, и самое настоящее. Чудо жизни – такое обыкновенное, но магия театра доходит до самых глубин твоего сердца.

В истории, рассказанной архангельским писателем, нет ничего сказочного. Обычная вроде бы ситуация – вырос у вдовы сын, захотел стать моряком, мать его не отпустила, а он ее не послушал. И пропал. И вот этот незамысловатый  рассказ в стенах театра начинает раскрашиваться озорным юмором. Зацепившись за фразу Шергина о том, что вдова «по-аглицки» знала, актеры под руководством режиссера Дмитрия Аксенова всячески обыгрывают этот момент. Тем более что Ваня вовсе не пропал, а осел в Дании и оттуда уже куда только ни плавал – даже в Америку на полгода уходил. А тем временем в Дании его ждала жена.

Рыночный гул – вдова всю жизнь булочками торговала, - портовую суету, немногочисленных героев – всех играют три актера: Елена Карасева (вдова), Виктор Конин (Ваня), Алиса Панова (жена Вани, соседка вдовы, капитан корабля, кто-то еще…). Напряженная тишина сменяется звонким гомоном, бурлением жизни, в которой важно только одно – материнская любовь и любовь сыновья. Будто нарочно отвлекая зрителя от этой темы, артисты акцентируют внимание на мелочах. Стоит посмотреть на выражение лица Вани, для которого, судя по мимике, та еще новость тот факт, что у него, оказывается, трое сыновей. Мгновение – и вы вовлечены в суету рыночную с ее присказками и прибаутками. Вдова-Карасева с ее природной женственностью и самыми настоящими румяными булочками по-настоящему завораживает. А вот девица (Панова) берет трубку – и нет девицы, зато есть морской волк. Кстати, все действо разыгрывается на дощатом причале, который одновременно и палуба корабля, и, может быть, часы с кукушкой – постановщик играет с этим скупым на вид, единственным предметом декорации, словно со шкатулкой с секретом.

Вдова же… не верила, но пришлось поверить, что сын пропал. Ни криков, ни истерик – потеряв мужа, смирилась и с потерей сына. Но прошли годы – и с ней начали твориться чудеса. То 25 рублей к выручке прибавится, то 50. И не она – подруга ее догадалась: сын эти деньги подбрасывал. И верно: вдали от родины, став отцом, перепев сыновьям все материны песни, затосковал он по родным берегам, так что сниться ему стали те молочные реки детства. Не волшебство, не приворот и не заклятье – чудо сыновней любви словно подменило матроса. Стал он каждую весну навещать мать, смотреть на нее издали и подкладывать деньги. А вдова, осознав, кого не узнала, упустила, - взвыла. Вот тут Елена Карасева и дает волю чувствам, которые ей еще предстоит испытать, но которые ей – чувствуется – близки и понятны. Страшно потерять, и еще страшнее потерять дважды, упустить то, что было так близко, такое родное.

Эту трагическую линию развил Виктор Конин. В третий раз подошел Ваня к матери, рассчитывая, что не заметит она, как он ей деньги подкладывает, и тут она его за руку схватила и закричала: «Вор!». Подбежали городовые, Ваньку схватили – и со всего маху, с грохотом Ванька-Виктор падает лицом о дощатую пристань. Но заканчивается все совсем хорошо. На смену годам одиночества пришло нежданное уже семейное счастье – и внуки захотели у бабушки жить, и снохе в России люди добрые понравились. Незамысловато? Обыкновенно? Но как же чудесно! И как хорошо ложится эта история с ее поворотами на музыку замечательного русского балалаечника и композитора Алексея Архиповского – словно они друг для друга писаны. В ней – и одиночество, и русские просторы, и долгая дорога, и грусть с нежностью, и потери с радостями.

Фото Леонида Загайнова.

 

Написать автору

Отправить сообщение